Наш волейбол постепенно возвращается в международный календарь. Молодежные сборные уже получили возможность выступать на международных соревнованиях, появились решения по взрослым национальным командам: впереди Лига наций и новый олимпийский цикл. Но несколько лет без официальных международных матчей невозможно просто вычеркнуть из истории.
О том, что российский волейбол приобрел и что потерял за это время, насколько наши сборные готовы снова играть с сильнейшими, почему особенно важно вернуть международные соревнования молодежи, что происходит с пляжным волейболом и зачем спортивной федерации собственные медиа, мы поговорили с президентом Всероссийской федерации волейбола Станиславом Шевченко.
Нам не нужно сейчас начинать все заново
— Станислав Владимирович, еще недавно главный вопрос звучал так: когда российский волейбол вернется на международную арену? Сейчас правильнее спрашивать: как мы вернемся?
— Думаю, да. Мы всегда говорили, что российский волейбол должен быть частью международного спорта. Не потому, что нам кто-то делает одолжение. Россия исторически была и остается одной из крупнейших волейбольных стран мира.
Но я бы не хотел сейчас говорить так, будто все вопросы уже закрыты. Есть решения международной федерации, есть движение со стороны Европейской конфедерации, появляется конкретика по соревнованиям. При этом впереди еще достаточно организационной работы.
Для меня гораздо важнее другое. Все эти годы мы не сидели и не ждали возвращения. Продолжался чемпионат России, развивались клубы, тренировались сборные, работали спортивные школы, проходили молодежные соревнования. Поэтому нам не нужно сейчас начинать все заново
— Но несколько лет без международных матчей для сборной — это огромный срок. Не будем себя обманывать: мы действительно понимаем, насколько сегодня сильны?
— До первых полноценных международных матчей любой ответ на этот вопрос будет в определенной степени теоретическим.
Можно анализировать составы, статистику, физические показатели игроков. Можно смотреть международные матчи и сравнивать уровень чемпионатов. Но спорт тем и интересен, что окончательный ответ всегда дает площадка.
При этом одной из наших главных задач все эти годы было дать спортсменам необходимый объем игровой практики. Волейболист высокого уровня должен проводить за сезон 70-80 матчей. И принципиально важно, чтобы среди них было не меньше 20-25 встреч максимальной интенсивности, где цена каждого мяча совершенно другая. Это плей-офф, финалы, решающие матчи Кубка и чемпионата. Именно такая практика позволяет постоянно находиться в игровом тонусе, выдерживать нагрузку длинного сезона и сохранять привычку выступать под давлением.
Поэтому мы очень серьезно относились к внутреннему календарю. Наша задача была не просто заполнить отсутствие международных турниров дополнительными матчами. Количество само по себе ничего не решает. Нужна конкуренция. Нужны матчи, в которых спортсмен физически и эмоционально работает на пределе, где одна ошибка может определить исход партии или всего турнира.
В этом смысле сильный чемпионат России стал для нас критически важен. Суперлига дает игрокам большой объем качественной практики, у нас высокая конкуренция внутри ведущих клубов, сильные тренерские штабы. Кубок России, плей-офф чемпионата, финальные серии дают именно тот уровень напряжения, без которого невозможно готовить спортсмена к большим международным турнирам.
Мы старались сохранять этот соревновательный тонус и через матчи сборных, и через другие форматы. Потому что можно прекрасно тренироваться, быть физически готовым, показывать хорошие показатели на тестах, но игровую практику тренировочным процессом не заменишь.
Конечно, мировой волейбол за эти годы тоже изменился. Определенное время на адаптацию понадобится. Нужно снова почувствовать международный темп, соперников, другую стилистику игры. Но принципиальная вещь заключается в том, что наши спортсмены возвращаются туда не после нескольких лет без соревнований. Они возвращаются после нескольких полноценных сезонов очень серьезного внутреннего чемпионата.
Поэтому я совершенно точно не считаю, что российский волейбол на эти годы остановился. Мы постарались сделать все, чтобы сохранить оптимальную форму, конкуренцию и уровень требований. Насколько это получилось в сравнении с сильнейшими командами мира, теперь нужно подтверждать в международных матчах.
Костяк национальных сборных уже сформирован
— Есть еще более жесткий вопрос. Не потеряли ли мы за эти годы целое поколение игроков?
— Это действительно один из самых сложных вопросов. Особенно если говорить о молодых спортсменах. Взрослый игрок, который уже выступал на чемпионатах Европы, мира, Олимпийских играх, понимает международный уровень. У него есть этот опыт.
А представьте спортсмена, которому несколько лет назад было 16 или 17 лет. Сейчас ему уже 20-21. Это возраст, когда человек должен уже играть международные матчи, видеть своих сверстников из других стран, понимать, где он находится относительно них.
Этого опыта нам действительно не хватало. И полностью заменить его внутренними соревнованиями достаточно сложно.
Но говорить о потерянном поколении я бы все-таки не стал. Мы сохранили систему подготовки и соревнований, сохранили тренеров, спортивные школы, молодежные команды. Теперь самое важное как можно быстрее дать этим ребятам международную практику.
— То есть именно молодежь сейчас может оказаться главным приоритетом возвращения?
— Безусловно, молодежь и будущее поколение спортсменов для нас один из главных приоритетов. Но при этом важно понимать, что до Олимпийских игр осталось всего два года.
Костяк национальных сборных уже сформирован. Это юные, заряженные игроки, которые очень соскучились по международным соревнованиям и, я уверен, по большим победам. Сейчас у нас уже нет времени на то, чтобы полностью перестраивать команду или начинать заново наигрывать состав. Нам нужно работать с теми, кто сегодня составляет основу сборной, и максимально эффективно использовать ближайшие два сезона.
Поэтому будем решать две задачи параллельно. Первая — готовить молодежную сборную и ближайший резерв, давать игрокам международную практику и постепенно подводить их к основной команде. Вторая — уже сейчас начинать целенаправленную подготовку национальной сборной к Олимпиаде.
В следующем году пройдет Лига наций. Туда нужно ехать основным составом. Нам необходимо увидеть лидеров именно на фоне сильнейших сборных мира, понять их реальное состояние, посмотреть, какие игровые связи работают, где мы сильны, а где требуется дополнительная работа.
Уважать соперников и понимать объективную ситуацию
— ФИВБ и ЕКВ уже обозначили возвращение российских команд в международные соревнования. Насколько изменилось настроение внутри сборных после появления конкретной перспективы?
— Конечно, когда появляется конкретная цель, меняется очень многое. Одно дело тренироваться и понимать, что международного календаря пока нет. Совсем другое, когда знаешь, к какому турниру готовишься и когда должен выйти на площадку.
Это касается и игроков, и тренеров. Но здесь очень важно не перегореть раньше времени. Несколько лет ожидания создают огромный эмоциональный фон. Хочется сразу выйти, всех победить и доказать все за один матч. Так не бывает. Нужно спокойно готовиться и понимать, что возвращение в международный календарь — это процесс.
— Но болельщик наверняка будет ждать именно этого: Россия возвращается и сразу должна побеждать. Вы готовы к тому, что первые результаты могут оказаться болезненными?
— В спорте вообще нужно быть готовым к любому результату. Конечно, сборная России выходит на площадку не для того, чтобы привыкать проигрывать. У нас всегда были и остаются максимальные спортивные задачи.
Но мы должны уважать соперников и понимать объективную ситуацию. Другие сборные все эти годы играли между собой, участвовали в крупнейших турнирах, проходили олимпийские циклы. У них была международная практика, которой у нас не было. Поэтому первые турниры дадут очень много информации. Где мы сильны, где отстали, что необходимо менять. Главное не делать глобальных выводов после одного матча. Ни после победы, ни после поражения.
— Олимпиада 2028 года в Лос-Анджелесе уже является конкретной целью?
— Безусловно. Для любой национальной федерации Олимпийские игры — одна из главных спортивных целей. Но Олимпиада начинается не с самолета в Лос-Анджелес, а гораздо раньше: с международного рейтинга, в котором наши сборные находятся достаточно высоко — мужчины на третьем месте, а женщины — на одиннадцатом, квалификационных соревнований, календаря, подготовки игроков, работы тренерского штаба. Сейчас наша задача — пройти весь этот путь максимально профессионально. Мы понимаем ценность олимпийской перспективы и относимся к ней очень серьезно.
— Можно ли уже сказать, что Россия должна бороться за медали Лос-Анджелеса?
— Давайте сначала пройдем квалификацию. Я понимаю желание уже сейчас обсуждать медали. Это нормально. Россия привыкла ставить перед собой высокие задачи в волейболе. Но мне кажется неправильным раздавать их за два года до Олимпиады.
Сначала необходимо получить гарантированное право сыграть в Лос-Анджелесе. Потом приехать максимально подготовленными. А уже на Олимпийских играх бороться в каждом матче.
Доказывать свою правоту нужно на площадке
— Отдельная история — это пляжный волейбол. Здесь отсутствие международных стартов, наверное, ощущается еще сильнее?
— У пляжного волейбола действительно своя специфика. Международный рейтинг и регулярное участие в турнирах там имеют огромное значение. Мы за эти годы сохранили внутренний календарь, чемпионат и Кубок России, продолжали развивать молодежь. Но международную практику невозможно полностью заменить.
Россия всегда была конкурентоспособна в пляжном волейболе. У нас есть сильные спортсмены и тренеры, есть традиции и олимпийская история. Теперь важно снова дать нашим парам возможность регулярно играть с сильнейшими соперниками.
— При этом конкуренция в пляжном волейболе за эти годы тоже не стояла на месте. Не придется ли фактически заново завоевывать позиции?
— В большом спорте позиции всегда приходится завоевывать заново. Никто не даст нам очки или место только за предыдущие достижения. И это нормально.
Наши спортсмены должны выйти и показать свой сегодняшний уровень. Для этого и нужны международные соревнования. Я даже считаю, что в этом есть дополнительная спортивная мотивация. У нового поколения появляется возможность не жить былыми достижениями, а написать собственную историю.
— При этом возвращение сборных не решает еще один большой вопрос. Что будет с российскими клубами и еврокубками?
— Это действительно отдельный вопрос. По национальным сборным сейчас появляется конкретика. По клубным соревнованиям нам еще предстоит получить окончательное понимание. Мы считаем возвращение российских клубов логичным следующим этапом.
Российские команды десятилетиями были важной частью европейского клубного волейбола, выигрывали крупнейшие турниры, создавали конкуренцию. Мы продолжаем работать в этом направлении и вести диалог.
— А есть ощущение, что мировой волейбол действительно соскучился по России? Или лучше не питать иллюзий?
— Я вообще стараюсь не выстраивать отношения на эмоциях и предположениях. Есть международные спортивные организации, регламенты, решения. Мы должны работать в этой парадигме. При этом за прошедшие годы личные и профессиональные контакты с большим количеством коллег из других стран никуда не исчезли. Мы в диалоге.
Кто-то открыто говорит, что хочет видеть российские команды на международных турнирах. У кого-то может быть другая позиция. Но спорт хорош тем, что в какой-то момент разговор заканчивается и начинается матч. Вот к этому моменту мы и хотим прийти.
— То есть никаких попыток что-то кому-то доказать?
— Доказывать нужно на площадке. Все остальное очень быстро забывается. Можно дать сто интервью, сказать тысячу правильных слов. Но если команда выходит играть, дальше имеет значение счет на табло. Мне кажется, спортсмены это понимают лучше всех.
Осторожно отношусь к большой медийности спортсменов
— За эти годы заметно изменился не только спортивный, но и медийный волейбол в России. Федерация развивает портал volley.ru, собственные трансляции, телеканал «Волейбол». Зачем спортивной федерации превращаться еще и в медиакомпанию?
— Потому что сегодня недостаточно провести хороший матч. Его должны увидеть люди, причем не только из нашей страны. Можно сколько угодно говорить, что у нас сильный чемпионат, талантливые молодые игроки и интересные тренеры. Но если болельщик этого не видит, для него этого практически не существует.
Поэтому мы серьезно инвестируем в развитие собственной информационной платформы, трансляций и телеканала «Волейбол». Нам принципиально важно показывать весь волейбол, а не только самые рейтинговые матчи Суперлиги. Молодежь, детские соревнования, пляжный волейбол, волейбол на снегу, ветеранские турниры. Человек должен иметь возможность открыть единый портал и погрузиться в весь российский волейбол.
— Но волейбол сегодня конкурирует за внимание уже не только с футболом, хоккеем или баскетболом. Теперь это еще и сериалы, YouTube, Telegram, короткие видео в телефоне.
— Конечно. И бессмысленно делать вид, что зритель нам что-то должен. Человек не обязан смотреть двухчасовой матч только потому, что мы считаем волейбол прекрасной игрой. Его внимание нужно заслужить.
Поэтому нужны качественные трансляции, графика, статистика, короткие форматы, документальные проекты, истории игроков. Человек может сначала увидеть короткий ролик. Потом заинтересоваться конкретным спортсменом. После этого посмотреть матч. Потом купить билет. А через несколько лет привести ребенка в волейбольную секцию. Для меня это звенья одной цепи.
— А спортсмены сегодня обязаны быть медийными?
— В первую очередь они обязаны хорошо играть в волейбол. Именно спортивный результат на первом этапе делает игрока узнаваемым и интересным болельщику. А уже затем его образ в публичном пространстве помогают выстраивать медиаслужбы клубов, региональных федераций и Всероссийской федерации волейбола.
Я вообще достаточно осторожно отношусь к большой медийности спортсменов. Зная наш менталитет, мы не раз видели ситуации, когда игрок с головой уходит в социальные сети, начинает слишком много внимания уделять собственной публичности и постепенно пересматривает приоритеты не в пользу спорта.
Поэтому, если говорить откровенно, я даже немного опасаюсь чрезмерной медийности игроков. Особенно молодых, у которых еще идет становление. Очень легко перепутать причину и следствие: сначала тебя должны знать потому, что ты хорошо играешь в волейбол, а не наоборот.
— Можно построить сильный чемпионат, телеканал, цифровую платформу. Но главный показатель развития спорта все равно количество детей, которые идут играть. Здесь вы видите рост?
— Волейболом в нашей стране занимаются почти три миллиона человек. Мне кажется, это хороший показатель и хороший ответ на вопрос о востребованности вида спорта. При этом, по данным Министерства спорта России, эта цифра продолжает расти. Это, конечно, всегда радует.
Но для меня важен не только сам показатель массовости. Можно привести в секции огромное количество детей, но дальше возникает главный вопрос: что мы можем им предложить? Есть ли у ребенка возможность расти внутри системы, переходить с одного уровня на другой и в итоге, если позволяют талант и трудолюбие, дойти до профессионального спорта?
Поэтому огромное внимание мы уделяем именно детскому и юношескому волейболу. Нам важно, чтобы соревнований было достаточно во всех возрастах, чтобы дети получали игровую практику не только в своих городах и регионах, но и встречались с сильнейшими командами страны. В детском возрасте особенно важно не просто тренироваться, а играть, чувствовать соревновательную атмосферу, учиться побеждать и проигрывать, работать в команде.
И здесь я хочу отметить еще одну очень важную часть нашей системы подготовки. Уже 15 лет успешно развивается Молодежная лига. В этом году она отметила юбилей, и сегодня мы уже можем оценивать результат, который она дала российскому волейболу.
Подавляющее большинство ребят и девчонок, прошедших через Молодежную лигу, сегодня выступают во взрослых командах Суперлиги и Высших лиг «А» и «Б». Для меня это один из самых важных показателей. Значит, нам удалось выстроить систему таким образом, чтобы переход из детского и юношеского волейбола во взрослый профессиональный спорт действительно работал.
Ребенок приходит в секцию, начинает играть на региональном уровне, попадает на всероссийские соревнования, дальше у него появляется возможность перейти в молодежную команду профессионального клуба, а затем бороться за место во взрослом составе. Эта лестница должна быть понятной и доступной для талантливого спортсмена из любого региона страны.
И приток игроков у нас есть, причем постоянный. Каждый год мы видим новые фамилии в молодежных командах, затем эти ребята появляются в Высших лигах, Суперлиге, попадают в поле зрения тренеров национальных сборных. Сейчас, когда возвращаются международные соревнования, эта система становится еще важнее. У ребенка снова появляется понятная вершина, к которой можно идти: не только играть в Суперлиге, но и представлять свою страну на крупнейших международных турнирах.
— Если представить российский волейбол через пять лет, каким вы хотите его видеть?
— Мне хочется, чтобы нам не приходилось разделять разговор на внутренний и международный волейбол.
Чтобы российские клубы играли в сильнейших международных турнирах, сборные постоянно выступали на мировой арене, молодежь росла через международную конкуренцию. При этом внутри страны должен становиться сильнее чемпионат, развиваться регионы, появляться новые площадки, расти аудитория. И очень важно не потерять то, что мы построили за последние годы.
Возвращение на международную арену не должно означать, что теперь все внимание снова переключается только на сборную. Мы должны развивать всю систему.
— Несколько лет подряд вам постоянно задавали вопрос: «Когда нас вернут?» Что вы хотели бы услышать через два года?
— Лучше пусть спрашивают: «С кем Россия играет следующий матч?» Потому что это будет означать, что мы наконец снова обсуждаем волейбол. Мне кажется, все очень соскучились именно по этому.
Мы прошли непростой период. Российский волейбол его выдержал. Теперь начинается другой этап. Но и здесь ничего автоматически нам не гарантировано. Свое место в мировом волейболе нам нужно подтверждать игрой.